На улице ветер, и город стоит как заброшенные меловые копи, или не менее заброшенные стройки коммунизма. В такой пыли все магазины похожи на один большой суровый "продовольственный".. Даже магазин тканей на него похож.. Нда..
Купить три метра красновато-медной волосатой ткани вовсе не так просто, как кажется..
В очереди передо мной стояла старушка, хотя это мягко сказано. Старушка - это что-то доброе, пряничное, и безобидное, а передо мной стоял суровый монолит размером с двух меня, упакованый в дремучее черное пальто, валенки на резиновой подошве, и черный же платок. Под платком имелось смуглое ноздреватое лицо, и подозрительно тяжелый взор. Я имела счастье разглядывать сие около получаса, и еще слышать густой, но шепелявый бас, на фоне которого лепет молодой продавщицы выглядел особенно жалким...
Бабушка покупала молнию. Через пол часа выбор был сделан, и она отправилась платить в кассу в другом отделе. Пол под ее шагами прогибался.
Потом мне отмеряли ткань, отрезали ее, выписывали бумажки. Когда я добралась до кассы, услышала знакомый бас.. Бабушка вновь стояла передо мною. Ей надо было заплатить 101 рубль.
Наверное, все могло бы закончиться хорошо, и для бабушки, и для кассирши, и для всех остальных. Но рядом с кассой, за прилавком, другая продавщица разменивала для каких-то своих нужд тысячу рублей.
А у бабушки в кошельке тоже была тысяча. И разум ее не смог найти отличий между ее тысячей, и тысячей бедняжки продавщицы.. Она решила, что уже дала деньги, и размениваются за прилавком ее кровные. Когда кассирша сказала, что это не так, бас возрос до среденстатистического грома, и приобрел матерные оттенки. Я попятилась.. Но не успела...
Бабулька, отшвырнув меня мощным движением длани, орлом кинулась на прилавок, и вцепилась в только-что размененные продавщицины бумажки. Раздался вопль, треск, звук падения моего тела на пол, возгласы покупателей..
Последовавшее затем разбирательство доказало старухину неправоту, но боевого духа не лишило. Совместными усилиями всех работников магазина разорванные продавщицыны деньги были заменены целыми бабкиными, а клочки засунуты в ее кошелек, и упирающийся матерящийся танк был вытеснен на улицу.
Потом подошла моя очередь платить.. Когда я достала тысячу рублей, кассирша скрючилась от хохота в своей будке, и долго не могла успокоиться...