Таврический сад. Могу вообразить, как сейчас прекрасно в лесу - огромные белые озёра, сосны и мой домик в таких белых одеждах... В январе надеюсь туда попасть на пару дней.
Приближается очередное "Время Кукол", большая выставка-ярмарка у нас в Питере, на которой мы с Магдой традиционно присутствуем в качестве пастухов своего зверья. Выставка пройдет во всех залах Союза художников, с 16 по 19 декабря. Но приходить лучше в первые два дня, чтобы застать в наличие большую часть экспонатов. наш стенд как и в прошлые два раза можно найти в самом первом зале налево от лестницы, по правой стороне. Приходите в гости, будет десяток моих тварей для личного знакомства )
Стало мне как-то грустно, что у меня никто не шарится, не ползает, и вообще не живёт, стала думать. Собаку я точно не осилю, гулять с ней у нас в центре негде, жить ей у меня в комнате тоже негде, и жрать нечего. Кошку очень хорошо, но у меня уже был кот, которого я нежно люблю и изменять ему с другими котами не собираюсь, похоже, так и останусь верной кошачьей вдовой. Крысами и хомяками я обкушалась на всю оставшуюся И вообще мне нужно животное, которое легко возить в лес, непривередливое в еде, желательно небольшое, не очень шумное, ну и всё в таком роде, чтобы не сильно притесняло мой кромешный эгоизм ))) Поэтому решила обзавестись гигантской улиткой, к которой, плюс ко всем её прекрасным качествам, испытываю родственные чувства.
Поэтому сидела, изучала инфу. И тут у меня пропал интернет. Оказалось Тиера сменила DNS-сервера. Да.. А пароль к моему роутеру ставил брат, очень ответственно, очень длинный.. И записали мы его на листке договора с провайдером, который я, естественно, потеряла ещё полтора года назад ))) Если кто-нибудь найдет, пришлите ))) Хорошо что у меня есть брат, я сама ничего в этом деле не смыслю, поэтому собрала бы пожитки и ушла бы наконец-то жить в лес )))
Как тихо и темно, снег лежит, не спит, живет в своей синеве, над городом сияет Кассиопея, такая же огромная и прекрасная как над кронами сосен. Открываешь дверь из теплого дома, и вокруг на тысячу лет холодная ночь, просторная свободная темнота, хрустящая под ногами, смотрит с немыслимой высоты глубже всех слов, глубже всех дел прошедшего дня, глубже скорлупки костей и кожи. Смотрит в самую глубь, и наполняет изнутри простором и холодом, страшным в своей безмерности. Не смею смотреть в ответ, постою немного, вдохну живой ледяной воды, чтобы умереть, чтобы ожить.
Из метели вышли две высоченные, идущие держась за руки, старухи, со светлыми и мирными лицами, с острыми горбатыми носами, резкими линиями скул и темными ясными глазами. Одежды их не поддаются описанию. Улыбаясь, они ушли в мятущуюся искрами темноту.
Предложили работу - ночью измерять струной кривизну рельс в метро. Едва не согласилась.
Мне нравятся лица пожилых людей, гораздо больше, чем молодые лица, даже самые красивые. Молодое лицо похоже на текущую воду, прозрачную и неясную, в нём может быть все что угодно, в нём ничего не видно. Старые лица похожи на старые книги, застегнутые на кованые замки, их так же не прочтешь, но на них написано их название, только оно не в словах, и в их переплете, в коже обложки, тайна и время. Никогда не была сильна в рисунке, а жаль, я бы нарисовала автопортрет в старости, он прямо стоит перед глазами. Хотя это опасно ) По автопортрету сразу всё понятно, что о себе думаешь )))
Иногда придумаю что-то, вдохновлюсь, нарисую эскиз... И не могу начать делать, потому что работать в состоянии этого нервного возуждения совершенно невозможно. Надо взять себя за шиворот и вернуть обратно, не забыв эскиз. И уже тут, в этой комнате, сидеть работать, а туда, где нет стен, откуда всё появилось, заглядывать по мере необходимости, чтобы сохранить тень от того, что вдохновило.
Минус один, а мне дома холодно как лысому ежу в сугробе... По ногам дует, нос леденеет. Отвыкла от зимы, с удивлением смотрю на воду в лужах, которая стала черными окаменелыми морскими звездами. Весь день дежурила на выставке, едва не уснуда зимним сном, было всего человек десять посетителей. Купила полкило шерсти двух приятных серо-зеленых цветов, посветлее и потемнее. Буду панно делать. Холодно и темно, но свежесть и легкость.
Как будто я была рисунком на кальках, множеством контуров, наложенных один на другой, расходящихся, но более-менее целых, сложенных в непрочную, но всё же стопку. И вдруг пришел ветер, и поднял эти листы в воздух, разобрал меня до последней линии, и начал собирать другое, и ясно, что этот ветер вовсе не случайное движение, он холоден как неумолимая сталь, он прекрасен, как тот единственный ветер который я помню, ночной ветер над спящими осенними полями, тёплый и полный любви к каждой пришедшей твари, огромный как все миры. Говорю о том, о чем нельзя.
Люди приходят, как штрихи и пятна краски на холст. Или на лист бумаги. Но лист - живой, он сам рисует себя, пятна ложатся одно на другое, светлые и темные, яркие и тусклые, огромные, и незаметные. Один проскочил веселой искрой, другой изводил пол жизни, оба ушли, исчезли, как взмах инструмента, оставили росчерк, оставили рану, ожог или отблеск. Если эти цвета и блики, штрихи и пятна расположить как нужно, можно создать картину прекраснее всех на свете.
Все же оно случилось - бесконечный ремонт, которым одержим проспект Чернышевского и прилегающие улицы, наконец-то добрался и до меня.. Меняют поребрики на гранитные, но думаю этим не ограничится ) И все же мне тут ужасно нравится, даже невзирая на хронический ремонт улиц. Будет жаль, если придется переехать, ну надеюсь что это не скоро, или вообще никогда.
Мир сотворенный человеком шумит, тревожится, падает в ночь, в рассеянный мрак, в размазанный свет. Болеет, гудит, гонит по венам ток, сужает зрачки, прячет лицо в асфальт, просит и ждет ледяного дождя с небес.
Мир сотворенный Нечеловеком стоит, поет свою песню чуть слышно, в нем увядает трава, уходит в дома корней, в нем засыпают ветви и реки, и дни. Стоит, подняв лицо к облакам, у него в глазах все дожди, которые Он творит, все ледяные дожди.
Открытие выставки состоялось Моих тварей наградили в номинации "Фактурный войлок" ))) Помоему, там были гораздо лучшие, и уж точно более фактурные работы.
Последние три года не брала в руки карандаш и кисть, кроме редких эпизодов. А сейчас прямо руки чешутся, зудят и тянутся к несправедливо и преступно заброшенному делу. Возможно, это из-за незапно освободившегося времени. Хотя время освободилось где-то внутри, как потенциальная возможность самой выделить его на рисунок, потому что фактически времени нет даже на еду.